Содержание

Содержание

Глава 28 - Либерия, Монровия, май 2003. Интервью за паспорт

Сергей трясет перед моим лицом обложкой колумбийского паспорта. Он говорит, что нашел его среди обломков сбитого самолета. В нашем деле случайностей не бывает. Кем бы ни был владелец паспорта, появление этого документа у меня на столе равносильно сигналу тревоги. Красная лампочка мигает. Звонит набат. Сирена надрывается. Никто, кроме меня, ее не слышит. Все происходит в глубине моего сознания. Спокойного и прозрачного, как воды Красного Моря. Журавлев может лишь заметить отблеск тревоги у меня в глазах. Раз – и нервно замельчит мой взгляд по куску красного дермантина. Я держу себя в руках и даже не смотрю на то, что некогда было паспортом неизвестного мне колумбийского гражданина. Или все-таки известного? Сумасшедшим напряжением воли сдерживаю нервные симптомы своих мышц от щиколоток до лица. Выдерживаю паузу и медленно поднимаю свой взгляд на журналиста. Задаю вопрос, не для того, чтобы получить ответ, а все больше для того, чтобы оттянуть время.

-Ну, и что?

-Как что? - удивился Сергей. - Как что?!

И принялся вслух выстраивать собственную версию появления колумбийского паспорта в либерийских джунглях. Меня она не интересовала. В таких случаях нужно, не задумываясь о причинах опасности, действовать быстро и без суеты. Сворачивать бизнес и уходить на другую часть континента. Или мира. Но я не мог этого сделать. Теперь у меня была Маргарет. Она об этом еще не знала. Не догадывалась даже, что теперь всякое свое решение я собирался принимать с оглядкой на ее существование. Жизнь моя поменялась очень давно и бесповоротно. Сорок восемь часов тому назад.

-Иваныч, я простой журналист, - говорит Журавлев. - я зарабатываю свою копейку тяжело и непросто. Но “бедный” еще не означает “глупый”. В моем случае, так точно.

Я налил себе виски. Зря, конечно. Журавлев может подумать, что я хочу успокоить нервы. А мне просто захотелось почувствовать во рту вкус янтарного алкоголя.

-Это ведь был твой самолет, Иваныч?

-Сережа, самолет был не мой. - Я покосился на выключенную камеру. - Самолет был не мой. Груз мой.

-Ну, хорошо, груз. Этот паспорт был на борту самолета, который вез твой груз. А потом самолет сбили те, кто принимал груз. Повторяю, твой груз. Ты сам это сказал. И я уверен, - Сергей чуть наклонил голову и повысил голос. - И я уверен, что все это связано с тобой, Андрей Иваныч.

Он помогал себе для пущей уверенности указательным пальцем. То и дело большой ноготь с черной полоской грязи, расставляя ударения в словах, стучал по стеклянной столешнице, словно телеграфный ключ по бумажной ленте телеграммы-молнии. Он был прав, этот энергичный парень. Но его правота ни на что не влияла. Он провоцировал меня на спор. Совершенно бесполезно, даже с точки зрения его профессии.

-Сергей, ты зря меня выводишь из себя. Все самое интересное я могу тебе выболтать еще до интервью.

-А что, еще есть шанс его записать?

-Я, по-моему, тебе еще не отказал. Хотя и не согласился, - я заговорил купеческим языком. Сергей тут же превратился в профессионального охотника за дураками.

-Андрей Иваныч, я не задам тебе ни одного вопроса, который бы тебе не понравился. Вернее, ты можешь не отвечать на те вопросы, которые тебе не понравятся. Это же не прямой эфир. Это запись. Все лишнее можно выбрость. Прямо здесь, если захочешь. На камере есть такая функция. Раз, и все лишнее тут же стрирается. А все самое ценное остается на пленке. Давай?

-Сергей, я все равно не повторю в кадре ничего из того, что я говорю тебе без камеры. Ты хотя бы это понимаешь? Зачем тебе такое интервью?

-Иваныч, постараюсь объяснить как можно проще. Что бы ты ни сказал, все это будет круто. Потому что это скажешь ты, человек, которого подозревают в торговле оружием. Ты это эксклюзив сам по себе. Для меня очень важно, чтобы у меня в кадре были эксклюзивные люди. Интервью с живым торговцем оружия это все равно, что полет на Луну.

-Эксклюзив, говоришь? - заметил я с напускной задумчивостью. “Дай” - думаю, - “подразню этого ловца неспрятанных эмоций.”

-Хочешь эксклюзив, тогда плати гонорар.

Он опешил. Он действительно растерялся. Я отчетливо увидел в его глазах растерянное движение мысли и даже, мне показалось, услышал, как скрипят его

извилины, высчитывая все возможные варианты ответа. Но его бортовой компьютер

выдал тот же результат, к которому пришла бы любая домохозяйка в подобной

ситуации. Он должен переспросить меня “Сколько?” Frequently asked question. Наиболее часто задаваемый вопрос.

-Сколько? - ну, вот, что и требовалось доказать.

-Нет, Сергей, неправильный вопрос. Не “сколько”, а “что”. Я не беру гонораров деньгами. Во всяком случае, за интервью.

-А что ты за него хочешь?

Я глотнул виски. Выдержал красивую и долгую паузу. Пока она длилась, взгляд Сергея следовал за малейшими моими движениями. Вот моя рука отвинчивает латунную пробку и наливает виски в тяжелый бокал с плоским дном. Мерцание сорокоградусного янтаря отражается в глазах Сергея. Рука подносит бокал к губам. Я вижу, как подбородок Журавлева поднимается вверх, а его зрачки уставились на бокал, словно приклеились к нему. Я отхлебываю виски и ставлю его на стол. Сергей, словно, зачарованный, смотрит на бокал так, словно оказался на приеме у гипнотизера. Как же примитивно, все-таки, устроены наши журналисты. Они так управляемы. Их действия легко просчитать. Они думают, что независимы. Пусть думают. Они зависят от самих себя. От своего желания получить то, что не получают их коллеги. Они соревнуются друг с другом, не задумываясь о том, что часто вместо информации получают подделку. Пожалуй, они знают о том, что их обманывают, но все равно не прекращают гонку за подделкой. В том случае, если уверены – это эксклюзивная подделка. В единственном экземпляре. Лучшие из них не исключение. Они лучшие потому, что раньше других хватают обманку. Вот передо мной сидит отличный парень Сергей Журавлев, который пойдет сейчас на любые условия ради того, чтобы Андрей Шут поиграл перед объективом в момент истины. Журавлев знает, что Шут его будет обманывать. Ну, и что? Это не имеет значения. Имеет значение только эксклюзивность вранья.

-Ставь камеру! - командую я Журавлеву.

Как же быстро он схватился за свой радиоэлектронный прибор. Он развернул камеру на меня и, вставив суетливым движением кассету, резко захлопнул крышку кассетоприемника.

-Так что я буду тебе должен за интервью? - переспросил Сергей.

-Паспорт.

-Какой паспорт? Мой?

-Нет, не твой. Колумбийский.

-Иваныч, я не могу, - Сергей слегка опешил от просьбы.

-Хорошо, - говорю я ему. - Тогда положи его в пепельницу и сожги.

-Как это?

-Ну, представь, что он полностью сгорел в огне катастрофы.

-Я не могу сделать это.

-Тогда я не могу ни о чем с тобой говорить. А почему, собственно, не можешь?

-Потому что... А почему ты хочешь у меня отнять мою добычу? - хитро переспросил у меня Сергей. - Ты все-таки связан с этим делом.

-С каким делом?

-С ФАРК, партизанами из Колумбии.

-Ты об этом хочешь спрашивать меня во время интервью?

-И об этом тоже.

-Нет, не связан, - соврал я. - Но ты в это все равно не поверишь.

-Андрей Иваныч, ну о чем мы сейчас говорим? Сел бы ты в кадр и покончили бы мы с этим делом за десять минут.

И тут я взорвался.

-О чем мы сейчас говорим?! О том, что тебя не интересует правда. А правда в том, что трех твоих соотечественников завалили. И тебя этот факт интересует просто, как новость! Информационный повод! Завалили бы местный самолет, ты бы не скакал так по джунглям. Ты оказался на этом аэродроме благодаря мне! Ты знаешь всю историю – кто сбил, что именно вез этот борт, где он упал. Сейчас этих парней уже ищут родственники. А ты, профессионал хренов, даже не удосужился передать кассету на родину. Не сумел он, видите ли! Да не в этом дело. Просто тебе очень нужен эксклюзив. Иваныч на закуску! Так вот. Хочешь закуску, так давай паспорт. Сергей сжал свои губы. Они превратились в тонкую полоску под его носом, посиневшую от напряжения. На левом виске у Журавлева появилась капелька пота и медленно поползла вниз. Он тут же смахнул ее тыльной стороной ладони. Парень думал. Взвешивал приоритеты. А я бы на его месте не думал вообще. Клочок дермантина уже отработал свое. Он не сделает тебя, Сергей, ни богатым, ни знаменитым. А торговец оружием в кадре может стать хорошим толчком в твоей журналистской карьере. Чтобы понять это, мне, не имевшему никакого отношения к журналистике, понадобились доли секунды. Сергей, профессиональный журналист, на это потратил гораздо больше времени. Несколько минут своей драгоценной жизни. Наконец, он протянул мне обгоревший артефакт.

-Долго, Сережа, - заметил я нехотя.

-Что долго?

-Долго думаешь. А приходишь к тому же результату. Поэтому среди вас, журналистов, так мало богатых людей. Богатый не тратит время на бессмысленные сомнения. Он всегда идет по самому короткой дороге от пункта А к пункту Б. И потому достигает результата.

Огрызок красной корочки перекочевал ко мне в руки. Я сунул его в ящик деревянного комода возле постели.

-Наденешь что-нибудь? - спросил Сергей.

-Зачем? И так хорош, - я намеренно хотел выглядеть так, словно меня застали врасплох. - Разворачивай камеру. У тебя есть десять минут.

-Где у тебя включается свет?

-Слева, у входа.

Сергей подскочил и нажал на клавишу. Я зажмурился от вспышки яркой люстры. Журавлев не больше минуты возился с камерой, направляя ее на мое лицо.

-А маленький микрофончик цеплять не будешь?

-Какой микрофончик? Тот, с которым легко девушек кадрить? - слегка подначил меня Сергей. - Нет, не буду. Здесь, кроме нас, никого нет. На камеру и так пишется хороший звук. А ну-ка, скажи “раз, два, три”! Звук надо проверить.

Я произнес: “Раз, два, три”. Сергей с сомнением поглядел на индикаторы. Потом махнул рукой.

-В принципе, и так сойдет. Ну, поехали. Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Строим интервью, как обычную беседу. Можешь перебивать меня, если захочешь.

Запись на видеокассете формата mini-DV, хронометраж семь минут

Вопрос: Несколько дней назад невдалеке от Монровии был сбит украинский военно-транспортный самолет с военным грузом на борту. Вы были последним, кто разговаривал с пилотами этого самолета. По некоторым данным, Вы имеете отношение к грузу и самолету. Уточните, пожалуйста, какое?

Ответ: Никакого.

Вопрос: То есть...Тогда что Вы делали в аэропорту?

Ответ: Покупал билеты на Родину. Изучал расписание полетов.

Вопрос: Но Вы разговаривали с пилотами!

Ответ: Не помню. Вполне возможно. Я и сам был шокирован этим жутким зрелищем.

Вопрос: Постойте, но Вы же приехали в аэропорт с теми людьми, которые сбили самолет, ведь так? Я сам ехал с ними в машине.

Ответ: А что Вы, Сережа, делали в машине с такими опасными людьми? Задайте этот вопрос себе.

Вопрос: Я журналист и даже не мог предполагать, что они окажутся убийцами. Я даже не знаю, как их зовут.

Ответ: Вот видите, мы с Вами в одинаковом положении.

Вопрос: А что вообще может делать в Либерии российско-украинский бизнесмен во время боевых действий? Какова область его интересов в этой стране?

Ответ: Женщины.

Вопрос: Женщины?

Ответ: Вернее, одна жещина. Я собрался жениться. Моя невеста живет здесь. Вместе с ней я выяснял возможность провести медовый месяц у себя на Родине и поэтому оказался на аэродроме. А Вы сейчас вторгаетесь в личную жизнь, хватаете меня чуть ли не из постели и обвиняете в преступлениях, которые я не совершал.

Вопрос:....Иваныч, я никого не обвиняю...Да, елки-палки, что же это такое?...Мы так не договаривались...Я хочу сказать...

Ответ: Не надо провокаций. Я могу подать на Вас в суд.

Вопрос: Какой суд? Речь не об этом. Я не хотел вторгаться в Вашу личную жизнь.

Ответ: Уже вторглись. Спрашивайте.

Вопрос: Так Вы здесь...?

Ответ: Для того, чтобы жениться на любимой женщине. Это самая прекрасная женщина в мире.

Вопрос: А Вы давно с ней знакомы?

Ответ: Мы с ней очень близки.

Вопрос: Знакомы ли Вы с президентом Тайлером?

Ответ: Да, конечно. Как и с президентом Бушем, и с президентом Путиным. Но вряд ли они знакомы со мной.

Вопрос: Хм-м-м?

Ответ: Я всех их видел в телевизоре. Они меня нет. Теперь увидят.

Вопрос: Ваш бизнес...?

Ответ: Торговля стройматериалами. Хороший бизнес. Жаль, у нас нет интересов в Африке.

Вопрос: Вернемся к Тайлеру. Он подарил Вам дом, в котором мы сейчас находимся.

Ответ: Мне об этом ничего не известно. Я его снимаю.

Вопрос: Но над входом у Вас висит табличка “Собственность Андрея Шута”.

Ответ: Повесил вчера. Хотел произвести впечатление на невесту. Глупо, конечно. Придется снять. Настоящую любовь не купишь за деньги.

Вопрос: Иваныч.. какая любовь? Это я у нее мог быть первым в ту ночь.

Ответ: Сергей, Вы переходите все границы. Это провокация. Вторжение в частную жизнь. Вы пытаетесь меня оскорбить! Втоптать в грязь честное имя моей будущей жены! Грязный клеветник! Вы с какого канала? Уберите камеру отсюда и сами убирайтесь вон! 

(В кадре на переднем плане кисть крупно. Ладонь закрывает объектив. Угол меняется. Камера поднимается вверх. Потом движется в сторону пола. В кадре ноги говорящего человека. Потом полосы технических помех, говорящие о неисправности. Потом черное поле. Звук продолжает фиксироваться в искаженном виде в течение нескольких минут после исчезновения изображения.)

Я так вошел в роль, что слишком крепко сжал камеру Сергея. Чувствительный аппарат хрустнул. На моей ладони остался полукруглый красный рубец от объектива.

-Ну, что, - сказал я гораздо более спокойнее. - Уложился я в десять минут?

-Иваныч, какого хрена ты разбил камеру? Мы так с тобой не договаривались. Я оттуда даже кассету достать не могу. Ну, ты и сволочь.

-Еще раз назовешь меня так, будешь извлекать кассету из собственной головы. Понял?

-Понял, чего тут не понять. Ну, ты и артист. А я думал, у нас дружба.

-Дружба не строится на взаимном интересе. Это святое.

-Верни паспорт. Я с этим интервью могу только в “Сам себе режиссер” обратиться. Есть у нас такая программа.

-Паспорт я тебе не отдам. Мы же договаривались о том, что я соглашусь на интервью. О том, что я тебе в результате наговорю, мы не договаривались, Сережа. 

Он вздохнул.

-Обманул ты меня. Очень круто обманул, Иваныч. 

Я решил его успокоить.

-Ну, что ты, Сережа. - Я заговорил почти что примирительным тоном. - У тебя на руках отличный материал. Аэродром. Сбитый “Ан”. Комментарий подозреваемого в нарушении эмбарго бизнесмена. Добавь еще немного местного колорита, ну, там, людей с оружием на улицах, полуголых аборигенов, корабли в гавани, и все. Пулитцеровкая премия у тебя в кармане. Или как там она у вас называется?

“Грэмми”? “Эмми”?

-”Тэфи”, - уныло поправил меня Журавлев.

-Это в России “Тэффи”, - проявил я хорошее знание предмета. - А я говорю о международном признании. У тебя ведь наверняка наше с тобой ночное шоу купят американцы.

-Если бы у меня. - вздохнул журналист. - Продаст мой родной канал это видео буржуям за бешеные деньги, а мне даст премию. Примерно долларов сто, я думаю.

-А ты хочешь больше? - хитро подмигнул я Сергею.

Тут на его лице промелькнуло внезапное озарение. И он подмигнул мне в ответ. Тоже хитро.

-Андрей Иваныч, я, пожалуй, эту кассету продам кому-нибудь другому. - И он потряс извлеченной из камеры кассетой практически у меня под носом. “Ах, ты, сволочь!” - озарила меня догадка. - “Тайлеру хочешь ее продать!”

-Думаешь, он у тебя ее купит? - попытался я сблефовать.

-Почему “он”? Она.

Я удивился:

-Почему “она”? Он, Тайлер.

-Нет, Иваныч, я отнесу это Мики. И я точно знаю, что она сделает после этого.

Я молча глядел на Сергея. Мысль насчет Тайлера оказалась ошибочной. Журавлев выдержал паузу и продолжил.

-Одно из двух. Или она заставит заплатить тебя компенсацию. Или, - он опять подмигнул мне. - Или женит тебя на себе.

Я взял бутылку виски и отхлебнул прямо из горлышка. Сергей и не догадывался о том, что в интервью я сказал ему правду. По крайней мере, в той его части, которая касалась Маргарет. Впрочем, Маргарет об этом тоже не знала.

-Сережа, ты не представляешь. Ты вообще не в состоянии себе представить, насколько я этого хочу, дружище. Поэтому бери свою кассету и вези ее Мики. Будешь моим сватом.

И он повез. И она сказала “да”.

Киев, 2010